В продолжение цикла «Читаем «Апокалипсис» по фрескам Гурия Никитина» рассмотрим фреску «Христос во славе», расположенную на втором ярусе Западной стены Свято-Троицкого Данилова монастыря (г. Переславль-Залесский), и разберем сюжет книги Откровения Иоанна Богослова  (Откр. V), который она иллюстрирует.

Наш эксперт – кандидат богословия, доцент православной Николо-Угрешской духовной семинарии, библеист Вероника Андросова.

– Иоанн видит, что в деснице Сидящего на престоле находилась книга, «запечатанная семью печатями». На возглашение сильного ангела «кто достоин раскрыть сию книгу и снять печати ее» не мог откликнуться никто – «ни на небе, ни на земле, ни под землею», – поскольку во всей вселенной не нашлось никого достойного. Но один из 24 старцев возвестил Иоанну, что «лев от колена Иудина, корень Давидов, победил», и может раскрыть эту книгу (Откр 5:5). Здесь имеется в виду совершенная Христом победа над смертью и силами зла (ср. Ин 16:33 – «Я победил мир»), – отметим, как Христос ранее свидетельствует Тайнозрителю о Себе: «Я есмь… живый; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь; и имею ключи ада и смерти» (Откр 1:17-18). Именования Христа львом и корнем Давида взяты из известных мессианских пророчеств книги Бытия (благословение Иакова Иуде, где тот сравнивается с молодым львом — Быт 49:9-10) и пророка Исайи («И произойдет отрасль от корня Иессеева… и почиет на нем Дух Господень» — Ис 11:1).

Далее Иоанн говорит: «И я взглянул, и вот, посреди престола и четырех животных и посреди старцев стоял Агнец как бы закланный» (Откр 5:6). Происходит ярчайшая трансформация образов — воинственный лев оказывается кротким ягненком. Агнец как символ жертвы и смиренного повиновения Богу присутствует у пророка Исаии в описании страждущего служителя Господня: «Как влекомый на убой ягненок, как овца, когда ее стригут, так и он оставался безмолвен» (Ис 53:7 РБО). Сравнение Христа с агнцем, как и в Евангелии от Иоанна, имеет своим главным источником пасхальных агнцев, жертвенное заклание которых спасло израильтян от «ангела-губителя» и предварило исход из Египта (Исх 12). Иоанн слышит о льве, но видит агнца, и это показывает, что ветхозаветные мессианские пророчества получают принципиально новое толкование: Иисус Христос действительно одержал победу над силами зла (как «лев»), но Он достиг этой победы именно через Свою жертвенную смерть на кресте (как «агнец»).

Христианские авторы высказали множество толкований запечатанной книги Откр. 4–5: толкование таинственной книги как замысла Бога о человечестве. Сам Бог не открывает книгу, — вероятно, потому, что божественный замысел о человечестве должен быть исполнен именно людьми. Бог уготовал людям полноту жизни в Небесном Иерусалиме, при этом, в осуществлении Его благих замыслов для Него важно свободное соучастие людей. Но из-за грехопадения невозможно найти того, кто способен преодолеть власть греха и в полноте соединить свою волю с волей Божией. Когда никто не оказывается достойным, Иоанн начинает плакать – Тайнозритель сокрушается о том, что нет Посредника, способного утвердить в мире Царствие Божие и победить царящее на земле зло. Ответом становится Иисус — «Новый Адам», как называет Его апостол Павел (Рим. 5: 12–21), родоначальник нового человечества. Иисус Христос, истинный Бог и истинный совершенный Человек, оказывается достойным раскрыть книгу замысла Божия, потому что Его свидетельство, смерть и Воскресение сделали возможным пришествие Царствия Божия.

Агнец берет книгу из десницы Сидящего на престоле, и небесные силы совершают поклонение Агнцу, воспевая три гимна (Откр. 5:8). Жест поклонения Христу служит знаком Его божественного достоинства. Первый гимн, названный «новой песнью», поют четыре животных и 24 старца: «Достоин Ты взять книгу и снять с нее печати, ибо Ты был заклан и кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа, и племени и соделал нас царями и священниками Богу нашему» (Откр. 5: 9–10). Выражение «новая песнь» напоминает, как израильтяне торжественно воспели Богу после перехода через Чермное море и спасения от египтян (Исх. 15). Новозаветная «новая песнь» восхваляет Иисуса за искупление людей и за то, что обетование книги Исход стать «царством священников и народом святым» (Исх. 19:6) исполняется. Отныне все верующие вслед за Иисусом могут входить в присутствие Бога как священники и служить Ему, обращая свои разнообразные дарования в Его славу (1 Пет. 4:10; 1 Кор. 12). Всё это было достигнуто жертвенной смертью Агнца — «закланием». Качественная «новизна» песни предвосхищает новое творение Божие в Небесном Иерусалиме (Откр. 21–22).

Круг присоединяющихся к хвале Агнцу расширяется — второй гимн Агнцу поет уже «неисчислимое множество» ангельских существ (ср. Дан. 7:10): «Достоин Агнец закланный принять силу и богатство, и премудрость и крепость, и честь и славу и благословение» (Откр 5: 11–12). Обратим внимание, что элементов в этом гимне семь — вероятно, Иоанн хочет сделать акцент на идее полноты славы и власти, которая подобает Агнцу. Значимо, что в гимнах Откр. 5 исследователи находят параллели с ритуальными восхвалениями римского императора — через такие сближения Иоанн показывает современникам, Кто истинно достоин именоваться Господом.

Третий гимн воссылается Богу и Агнцу от всего творения: «и всякое создание, находящееся на небе и на земле, и под землею, и на море, и все, что в них, слышал я, говорило: Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и слава и держава во веки веков» (Откр. 5:13). Этот образ выражает поистине неодолимую силу победы Агнца — явленная Иисусом любовь Творца простирается во все уголки мироздания, и каждая частичка мира откликается хвалой и благодарностью.

Видение всеобщего небесного поклонения Богу и Агнцу по праву называют богословским центром всего Апокалипсиса. Распятый и воскресший Христос совершил искупление всех людей и прославлен как равный Богу. Именно в этом автор Апокалипсиса видит главное событие всей мировой истории. Всемирное владычество Бога Отца и Христа в полноте явлено на небесах (Откр. 4:11; 5:9–13) и открыто верующим, которые уже на земле становятся «царством и священниками» Бога.

 

В продолжение цикла «Читаем «Апокалипсис» по фрескам Гурия Никитина» рассмотрим фреску «Поклонение престолу Божию», из второго яруса Западной стены Свято-Троицкого Данилова монастыря (г. Переславль-Залесский), и разберем сюжет (Откр. IV), который она иллюстрирует.

Наш эксперт – кандидат богословия, доцент православной Николо-Угрешской духовной семинарии, библеист Вероника Андросова.

– Вот первое, что открывается Иоанну на небесах: «И вот, престол стоял на небе, и на престола был Сидящий, и Сей Сидящий видом был подобен камню яспису и сардису, и радуга вокруг престола, видом подобная смарагду» (Откр 4:2-3). Речь идет о Боге Отце, однако на фресках, на всех изображениях престола мы всегда видим Иисуса Христа. «Бог есть Дух» (Ин 4:24), и иконописцы решили более подобающим изобразить Бога Сына, Который согласно Апокалипсиса принимает славу Отца и разделяет с Ним небесный престол (Откр 5:6, 12-13).

Престол Божий окружают небесные существа. Ближайшие к престолу — это «четыре животных», они «посреди и вокруг» престола (вероятно, сочетание этих двух предлогов указывает на их движение, перемещение). В их описании присутствует комбинация образности Иезекииля и Исаии: как и у серафимов из Ис. 6:2, у каждого из них шесть крыл; как и описанные в Иез. 1: 4–21 херувимы, они подобны «льву, тельцу, человеку и орлу» и имеют много глаз («исполнены очей»). Однако у пророка Иезекииля каждое из животных четырехлико, а в Откр. 4 каждое животное имеет одно лицо. Все толкователи единодушно утверждают, что это ангельские силы, а их число позволяет сделать вывод, что они символизируют всё одушевленное творение Божие, ведь четыре — число сотворенного мира. Основные ассоциации с этими образами таковы: «лев» (дикое животное) означает царственное величие и смелость, «телец» (одомашненное животное) — силу и плодородие, «орел» (птица), зрение которого проницает пространство на огромные расстояния, олицетворяет парящую над землей мудрость и стремительность, а разумный человек — это связующее звено между живыми существами и Богом.

Начиная со свщмч. Иринея Лионского (Против ересей. III. 11. 8., сер. II в.), христианские толкователи начали соотносить образы четырех животных с четырьмя евангелистами, что прочно вошло в церковную традицию. Интерпретаторы считали неслучайным совпадение числа канонических Евангелий с количеством животных и делали вывод, что через четыре Евангелия весть об Иисусе словно наполняет всё мироздание. Действительно, у четырех животных и четырех евангелистов фактически одна и та же миссия — они воспевают великие дела Божии, явленные в нашем мире. Однако нужно помнить, что в самом повествовании Апокалипсиса предполагается «расширенное» толкование четырех животных — пред престолом Божиим они являются небесными представителями всего сотворенного Богом мира, и не могут быть полностью тождественны евангелистам.

Небесные существа поют песнь «Свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядет» (Откр 4:8). Эта песнь повторяет песнь серафимов из видения Исайи, но измененную в конце (ср.: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! Вся земля полна славы Его!» — Ис. 6:3). Четыре животных обращают свою песнь к Богу, и «ни днем, ни ночью не имеют покоя». Это может означать, что, в отличие от живых существ на земле, небесные животные не нуждаются в отдыхе, — для них нет дня и ночи, они пребывают в постоянном общении с Богом, находясь как бы над временем. Это выражение свидетельствует об их стремлении всегда быть перед лицом Бога, они вовсе не устают петь свою песнь и исполнять Его волю.

Четыре животных составляют первый, «ближний» круг у престола, но есть еще и второй — вокруг небесного трона находятся двадцать четыре престола и на них — двадцать четыре старца (греч. πρεσβύτερος — «старший», «более опытный», «старейшина»). Старцы облачены в белые одежды и имеют на головах золотые венцы (короны) — символ царственности. Венценосцы поклоняются Богу, возлагая свои венцы к Его престолу (Откр. 4: 10–11) и признавая этим жестом, что их власть полностью исходит от Него, что они как цари подчиняются Высшему Царю. Затем старцы тоже поют Богу песнь под аккомпанемент струнных инструментов, воспевая Его как благого Творца. Старцы держат в руках «золотые чаши, полные фимиама, которые суть молитвы святых» (Откр 5:8). Важно, что греческое слово πρεσβύτερος-«пресвитерос» может означать не только «старейшина», но и «предстоятель», «священник» — и именно в данном значении часто употребляется в новозаветных книгах.

Кто же эти небесные «старейшины» или «предстоятели» — тоже Ангелы, управляющие небесной областью? Возможно, что образ старцев связан с идеей окружающего Бога небесного совета (ср. 3 Цар 22: 19: «все воинство небесное стоит при Нем», Ис. 24:23; Дан. 7:9). Однако против толкования старцев как Ангелов говорит словоупотребление: Ангелы в Библии обычно не именуются «пресвитерами». Кроме того, старцы в Откр. 7:11 отмечены как отдельная категория по отношению к Ангелам. Большинство комментаторов считает, что, в отличие от четырех животных, старцы являются представителями человечества. Их число 24 связывают либо с 12 коленами Израилевыми и 12 апостолами, либо с чередами ветхозаветных священников, которых было 24 (см. 1 Пар. 24).

Итак, старцы есть цари и священники Бога, верно служащие Ему. Их богослужебная роль ярко выражена: старцы поклоняются Богу, прославляют Его за великие деяния творения и спасения (Откр. 4:11; 5: 8,11,14; 7:11; 11:16; 19:4), передают «молитвы святых» (Откр. 5:8). Можно сделать вывод, что старцы символизируют собой Церковь, предстоящую пред Богом на небесах.

Напомним, выставочный проект «Гурий Никитин: образы и наставления русской иконописи», реализует НПЦ «Индрик» при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.

6 октября в Свято-Троицком Ипатьевском монастыре (г. Кострома, ул. Просвещения, д. 1) в Палате бояр Романовых (1 этаж), начнет работу мобильная выставка «Образы Откровения. Фрески Гурия Никитина в Даниловом монастыре Переславля-Залесского».

Новый выставочный проект создан в результате проведенной оцифровки росписей XVII в. и знакомит посетителей с уникальным памятником русской средневековой культуры. Особенностью иконографической программы Гурия Никитина стало очень подробное изображение сюжетов книги Апокалипсиса. Выставка позволяет заглянуть в мир «вечного Евангелия», где живые для каждого поколения людей вопросы находят отражение в Божием промысле, осмысленном первыми христианами и, позднее, русскими людьми и Русской Церковью.

Партнеры проекта – Общество содействия сохранению и популяризации русской культуры имени Михаила Абрамова, Кирилло-Белозерский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник, департамент культуры города Арзамаса, Свято-Троицкий Данилов мужской монастырь в городе Переславле-Залесском и другие научно-просветительские и общественные организации.

В продолжение цикла «Читаем «Апокалипсис» по фрескам Гурия Никитина», который мы начали с разговора о жанре, авторстве и историческом контексте книги Откровения Иоанна Богослова, рассмотрим фреску «Христос посреди семи светильников», из первого яруса Западной стены Свято-Троицкого Данилова монастыря (г. Переславль-Залесский), и разберем сюжет (Откр. I, 13–18), который она иллюстрирует.

Наш эксперт – кандидат богословия, доцент православной Николо-Угрешской духовной семинарии, автор серии книг по изучению Библии Вероника Андросова.

В первой главе Иоанн описывает бывшее ему видение Иисуса Христа на острове Патмос: «Я был в духе в день воскресный, и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил: Я есмь Альфа и Омега, Первый и Последний; то, что видишь, напиши в книгу и пошли церквам, находящимся в Асии… Я обратился, чтобы увидеть, чей голос, говоривший со мною; и обратившись, увидел семь золотых светильников и, посреди семи светильников, подобного Сыну Человеческому, облеченного в подир и по персям опоясанного золотым поясом: глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег; и очи Его, как пламень огненный» (Откр. 1: 10–14).

Христос предстает перед Тайнозрителем как «Подобный Сыну Человеческому» — это прямая аллюзия на известное мессианское место из книги прор. Даниила (Дан. 7:13). Лицо Иисуса, сияющее как солнце в силе своей, напоминает евангельское описание Преображения (Мф. 17; Мк. 9; Лк. 9), где трое учеников на краткий момент смогли увидеть поистине божественную славу Христа. Иисус — это свет Отца, свет миру (ср. Ин. 9:5). Иоанн говорит, что Иисус был облачен в «подир» — длинную белую одежду из льна, в которую одевались ветхозаветные священники (Исх. 28:4; 29:5; Лев. 16:4), цари (Ионафан в 1 Цар. 18:4, Саул в 1 Цар. 24: 5,11),) и служители Бога — небесные посланники (Дан 10:5). Через этот зрительный образ Иоанну удается передать, что Иисус является истинным священником Богу, Царем и пророком. «Золотой пояс» Иисуса также указывает на Его царственность и славу (ср.: Пс. 89:28; 1 Макк. 10:89). Белый цвет присутствует и в Его одежде, и в цвете волос — они «как снег» и «как руно» (овечья шерсть), в чём также можно видеть аллюзии на книги пророков Даниила и Исайи.

От образа белизны, несущей в себе идею чистоты и света, описание Иисуса переходит к образу пламени: «Очи Его как пламень огненный» (Откр. 1:14). Святой Викторин Петавийский комментирует, что это означает «наставления Бога, которые для верующих становятся светом, а для неверующих – пламенем». Иисус окружен пламенем светильников, и связываемый с Ним огонь напоминает явление Бога Моисею в пламени тернового куста — «неопалимой купины» (Исх. 3). Во многих ветхозаветных текстах сказано, что Бог есть огонь (Втор. 4:24; Пс. 97:3; Иез. 1:4). Видение повергло Иоанна в трепет («я пал к ногам Его как мертвый»), но Иисус ободрил его, сказав «Не бойся» (Откр 1:17).

Возможно, «семь золотых светильников», среди которых был Иисус, были сходными с золотым семисвечником в святилище Иерусалимского храма и Скинии (Исх. 25: 31,37), — это был символ пребывания Израиля пред Богом. Сам Иисус передал Иоанну истолкование семи светильников — они означают семь церквей-адресатов Иоанна (Откр. 1:20). А семь звезд в Его правой руке истолкованы Им как «ангелы семи церквей» — небесный образ общин. Сочетание этих образов можно истолковать так: Иисус держит в Своей руке вечные судьбы верующих, представленные звездами, и пребывает среди каждодневной жизни Церкви, символизируемой светильниками. В дальнейшем повествовании, верующие — как живые, так и умершие — названы в повествовании «живущими на небе» (ср. Откр 13:6). Образ Церкви как светильника отражает миссию верующих быть «светом миру», нести всем истинный свет Христа (Откр. 1: 12–13, 20). Образ Иисуса среди светильников также открывает, что в Своем вознесении Он не отдалился от людей, оставшихся в трудных обстоятельствах на земле — наоборот, Он сохраняет теснейшую связь с ними и словно поднимает их к Себе на Небо.

Напомним, выставочный проект «Гурий Никитин: образы и наставления русской иконописи», реализует НПЦ «Индрик» при поддержке Президентского фонда культурных инициатив. Одним из главных его мероприятий станут просветительские выставки в четырех городах России: Костроме, Кириллове, Вологде и Арзамасе – которые пройдут с начала октября 2025 года по конец января 2026-го.    

Партнеры проекта – Общество содействия сохранению и популяризации русской культуры имени Михаила Абрамова, Кирилло-Белозерский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник, департамент культуры города Арзамаса, Свято-Троицкий Данилов мужской монастырь в городе Переславле-Залесском и другие научно-просветительские и общественные организации.

Уважаемый читатель, мы начинаем цикл публикаций «Читаем «Апокалипсис» по фрескам Гурия Никитина», в котором будем подробно говорить о самой последней книге Нового Завета – «Апокалипсисе», а также учиться понимать, то есть буквально прочитывать,  уникальные произведения церковного искусства – фрески Свято-Троицкого Данилова монастыря (г. Переславль-Залесский), иллюстрирующие это загадочное произведение.

Напомним, что новый выставочный проект «Гурий Никитин: образы и наставления русской иконописи», который научно-просветительский центр «Индрик» реализует в четырех городах России, познакомит широкую общественность с уникальными фресками Данилова монастыря в Переславле. Первая выставка пройдет с 6 по 16 октября в Костроме.

Прежде чем приступить к пристальному всматриванию в отдельные сюжеты и персонажи храмовой живописи костромского иконописца Гурия Никитина, предлагаем ближе познакомиться с источником его вдохновения – книгой Откровения Иоанна Богослова. В этом нам поможет участник проекта «Гурий Никитин: образы и наставления русской иконописи»  Вероника Андросова, кандидат богословия, Master of Educational Studies, доцент православной Николо-Угрешской духовной семинарии, автор серии книг по изучению Библии.

Почему считается вершиной пророчеств?

Откровение Иоанна Богослова, или Апокалипсис (по-гречески ἀποκάλυψις «откровение») – одна из книг Нового Завета, последняя книга в составе христианской Библии. Автор именует себя «Иоанн» (Откр 1:1, 4, 9; 22:8). Традиционно считается, что это апостол Иоанн Зеведеев, один из двенадцати апостолов, «возлюбленный ученик» Иисуса Христа, автор четвертого Евангелия.

От других новозаветных текстов Апокалипсис отличается обилием сложных образов и символов, далеко не всегда понятных современным читателям. Однако большинство впечатляющих образов Апокалипсиса имеют своими истоками образность ветхозаветных книг Библии. Комментаторы выявляют огромное количество ветхозаветных аллюзий, присутствующих буквально в каждом стихе Апокалипсиса (в целом их насчитывают от 200 до 600). Сам автор называет свою книгу «словом пророчества» (Откр 1:3; 22:19), обозначая ее преемственность с книгами ветхозаветных пророков. Особенно много образов Апокалипсиса перекликаются с книгами ветхозаветных пророков, в которых присутствуют символические видения – «великих пророков» Иезекииля и Даниила, Исаии, «малых пророков» Захарии, Иоиля. Сам Апокалипсис может быть определен как вершина пророчеств, поскольку через все повествование красной нитью проводится мысль, что ветхозаветные пророчества получают свое исполнение в Иисусе Христе.

С точки зрения жанрового своеобразия, книга относится к жанру «апокалипсиса». Характерными чертами апокалипсисов являются небесные видения, символические изображения суда Божия над человечеством в конце времен, числовая символика (в повествовании Апокалипсиса неоднократно упоминаются числа 7, 12, 4, 3,5, 144, и каждое число несет определенное смысловое значение). Многие иудейские апокалипсисы были написаны в атмосфере притеснений со стороны языческого государства, и важной их целью было дать уверение в справедливости Бога, сообщить надежду на победу добра и очищение мира от грехов. Тот же самый смысловой посыл характерен и для новозаветного Апокалипсиса.

В самом начале книги автор указывает, что обращается к конкретным адресатам – к христианским общинам в семи городах Малой Азии: Эфесе, Смирне, Пергаме, Фиатире, Сардисе, Филадельфии, Лаодикии (Откр 1:4, 11). Произведение начинается с пожелания благодати, как и в большинстве апостольских посланий Нового Завета, затем в Откр 2-3 передаются пастырские наставления каждой из семи церковных общин. Вся книга завершается пожеланием благодати читателям (Откр 22:21). Таким образом, Апокалипсис написан как послание определенным историческим лицам.

При том что Апокалипсис направлен в Малую Азию, Иоанн получил откровение на острове Патмос (Откр 1:9) – вероятно, туда он был отправлен в ссылку за «свидетельство Иисусово», то есть проповедь христианства. Согласно традиционной датировке книги, восходящей к священномученику Иринею Лионскому, Апокалипсис был написан под конец правления императора Домициана», то есть около 95 года I в. по Р.Х. Можно утверждать, что для любой «адекватной» интерпретации текста Апокалипсиса знакомство с историческим контекстом играет важнейшую роль.

Исторический контекст, отраженный в тексте

Из всех книг новозаветного канона только в Апокалипсисе отразилась особая историческая ситуация, сложившаяся к концу I века по Р.Х. Во-первых, в тексте можно увидеть отголоски прошедших в 64 году по Р.Х. кровавых гонений на христиан, инициированных императором Нероном. В Откр 6:9-11 Иоанн видит «души убиенных за слово Божие», и далее тема мученичества и возмездия грешникам проходит через всё повествование. Во-вторых, в образах «двух зверей» Откр 13 просматривается бескомпромиссная полемика с языческими культами. Вся общественная жизнь была пронизана языческими ритуалами, обращениями к разнообразным богам олимпийского пантеона; кроме того, в конце I века до Р.Х. возник новый культ – почитание римского императора как божества. Ко времени написания Апокалипсиса культ императора входил в свою наиболее развитую стадию – Домициан (81-96 гг. по Р.Х.) первым потребовал от подданных официально обращаться к нему «Господь и Бог наш». Языческое население рассматривало это как формальность, но для христиан, покланявшихся истинному Богу и Его Сыну Иисусу Христу, поклониться человеку было неприемлемым. Нарастающее давление на христиан со стороны государства порождало напряженные ожидания новых испытаний в будущем, ощущение тягостной неопределенности. Направляя церковным общинам свое откровение, полученное от воскресшего Иисуса Христа, апостол Иоанн передает благую весть о владычестве Бога над историей, о непобедимости Царствия Божия в «лежащем во зле» мире.

Книга о последних временах и Промысле Божием

Апокалипсис – единственная новозаветная книга, в которой в символическом виде раскрывается, чтό ожидает Церковь и все человечество на путях истории. Апокалипсис по праву можно назвать «эсхатологической» книгой (греч. «эсхатос» – «последний»): ни одна новозаветная книга не говорит столь много о последних временах, о грядущем пришествии Господа Иисуса Христа во славе и явлении Царствия Божия. Однако, по единодушному мнению древних и современных комментаторов, повествование Апокалипсиса вовсе не исчерпывается пророчествами об отдаленном будущем. Апокалипсис говорит о Промысле Божием, о действиях Бога в истории, которые направлены ко спасению людей и к утверждению вечного царства любви и правды, вопреки активному противостоянию сил зла. Как и в других книгах Нового Завета, в Апокалипсисе раскрываются непреходящие истины, актуальные для верующих всех времен. В этой книге заложено глубокое учение о Боге, Иисусе Христе, Церкви и нравственной жизни.

Иисус Христос в Апокалипсисе

Иисус Христос занимает центральное место в богословии Апокалипсиса и системе его образов. Собственно, вся книга именуется «Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог» (Откр 1:1). В первой главе Христос предстает перед Тайнозрителем как «Подобный Сыну Человеческому» (прямая аллюзия на известное мессианское место из книги Даниила, Дан 7:13), и торжественно поручает ему написать семи церквям. К богословским особенностям Апокалипсиса относятся следующие яркие образы Иисуса Христа: Лев-победитель и Агнец закланный (Откр 5), рожденный Женой младенец (Откр 12), всадник на белом коне (Откр 19). Эти образы акцентируют Его распятие, воскресение и прославление. Ни в одной новозаветной книге Иисус не предстает в таком великолепии сияющей небесной славы, как в Апокалипсисе. Иисус Христос открывается как победитель злых сил, противостоящих Богу — при этом Он побеждает не внешней мощью, подобно земным правителям, а духовной силой (как Агнец/ягненок, отдавший Себя за людей).

Богослужебный характер Апокалипсиса

Из пролога книги следует, что Апокалипсис предназначался к прочтению на богослужебных собраниях (Откр 1:3). Повествование Апокалипсиса насыщено молитвами, небесными гимнами, славословиями и сценами небесного поклонения Богу и Христу. Все они призваны показать читателям, Ктó именно есть Владыка мира, кому подобает истинное поклонение. Несомненно, эти величественные сцены также создавали своего рода «противовес» господствующей идеологии величия Рима, пышному императорскому культу, хорошо знакомому непосредственным адресатам книги в I в. по Р.Х.

Материал публикуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.

 

 

 

В современном мире все быстро меняется, но случаются в нашей жизни культурные события, заставляющие время замедлиться, остановиться. Выставка, которая пройдет этой осенью сразу в нескольких городах России, в том числе у нас, в Арзамасе, из их числа.

Интересная инициатива

Почему бы не познакомить широкую общественность с редкими по своей почти полной, а не фрагментарной, как у большинства росписей средневековья, сохранности фресками костромского иконописца средневековья Гурия Никитина? Ведь эти малоизвестные произведения, которыми украшены интерьеры Троицкого собора Данилова монастыря в Переславле-Залесском, уникальны тем, что по ним можно буквально читать книгу Откровений Иоанна Богослова (Апокалипсис). Для воплощения этой инициативы при поддержке Президентского фонда культурных инициатив научно-просветительский центр «Индрик» приступил этим летом к подробному исследованию и оцифровке названных фресок. Фотовыставки, сопровождаемые показами фильма о Гурии Никитине и мастер-классами по правильному прочтению фресок, пройдут в Кириллове, Костроме, Вологде и Арзамасе.

Фрески, от которых замирает сердце

Что мы сегодня знаем о выдающемся иконописце XVII века Гурии Никитине и почему его фрески вызывают живой интерес наших современников? Ответ на этот вопрос мы получили в паломнической поездке по Золотому кольцу России, в Ярославской области, в тихом и зеленом Переславле-Залесском. Сейчас этот город украшает множество храмов и пять монастырей. Здесь, на берегу Плещеева озера, под древними сводами Данилова монастыря взору паломников предстает единственный полностью сохранившийся ансамбль фресок мастера.

Заходим в Троицкий собор и замираем от его величия. И целого дня не хватит, чтобы рассмотреть фрески, украшающие собор, как драгоценные россыпи. Настенная живопись здесь занимает все пространство. Минеральные краски не пожухли, не потемнели, не выцвели. Невероятно, но роспись создана во второй половине XVII века.

Эту древнейшую на ярославской земле обитель основал преподобный  Даниил Переславский. Она располагается на месте, которое раньше называли «Божедомьем». Дело в том, что в местных оврагах погребали нищих, странников, умерших скоропостижно и без покаяния. Будучи иноком Горицкого монастыря, находящегося поблизости, Даниил время от времени видел на оврагах Божедомья мерцающие огоньки. Это явление он определил, как знамение праведности некоторых из похороненных здесь людей. Даниил принял на себя послушание погребать каждого, кого привозили на овраги. Потом здесь поставили деревянный храм и образовалась небольшая монашеская община.

Каменный Троицкий собор был выстроен в 1530–1532 годах на средства великого князя Василия III. Он пожертвовал их в честь рождения долгожданного сына, будущего царя Ивана Грозного. В Переславле-Залесском это второй по древности храм, расписанный в 1662 и 1668 годы артелью костромского иконописца Гурия Никитина.

Мы вошли в полумрак собора, поклонились мощам святого Даниила и стали рассматривать стенопись.

Жизнь, похожая на житие

Местный экскурсовод с благоговением пересказывает историю жизни Гурия Никитина, родившегося в 1620 году. Мы узнаем, что Никитин – это отчество, но была еще и фамилия – Кинешемцев. Сразу возникает предположение, что родом он из Кинешмы, но нет – из Костромы. Отец будущего иконописца умер в эпидемию чумы. В роду Гурия иконописцев не было, но с малых лет его матери Соломониде было понятно: ее сын будет художником.

Жизнеописание Гурия Никитина скудно, кто учил его художествам, неизвестно. Первое упоминание о нем в официальных бумагах Оружейной палаты относится к 10 сентября 1659 года. Имя Гурия значится среди пятнадцати костромичей, посланных в Москву 12 мая 1660 года для росписи Архангельского собора.

Позже иконописец будет участвовать в реставрации фресок Успенского собора, Троицкого собора Данилова монастыря, Ипатьевского монастыря в Костроме, церкви Воскресения в Ростове, церкви Илии Пророка в Ярославле, Преображенского собора Спасо-Евфимиева монастыря в Суздале. Эти ансамбли по праву считаются лучшими произведениями монументально-декоративного искусства второй половины XVII века. В эти годы Гурий Никитин уже руководил группой иконописцев и брал на себя самую мудреную работу. Он в одиночку вычерчивал контуры всех фресок, которые потом дорисовывали ученики.

По словам монастырского экскурсовода, в столице Гурий бывал чаще, чем дома. Пришелся он по сердцу Романовым – и Алексею Михайловичу, и Федору Алексеевичу. Главные соборы Московского Кремля, Государева, Золотая и Передняя палаты Кремля помнят, как благочестивый иконописец из Костромы с мастерством писал святые образы.

В 1678 году Симон Ушаков и другие иконописцы просят царя назначить Гурия на место нашего умершего земляка Никиты Павловца (из Павлова-на-Оке). Царь Федор Алексеевич внял просьбам мастеров и принял Гурия в иконописную мастерскую Оружейной палаты. Однако москвичом Гурий так и не стал, не осел в столице. Жил в Костроме, периодически приезжая по вызовам в Москву.

Внимание к деталям

Гурий Никитин стал выдающимся мастером фресковой живописи. В росписях мы видим свойственный ему прием «незеркальной» симметрии композиции, чувство ритма, внутреннюю динамику образов, контрасты светотени. Много внимания мастер уделяет деталям. Кропотливо прописаны фигуры Господа на троне, Пресвятой Богородицы, апостолов и учителей Церкви, стремительных ангелов, людей в белых одеждах, всадников на разноцветных конях, семиглавого дракона с коронами, страшных демонов с крыльями и клыками. Смотришь на фрески и перехватывает дыхание. Кажется, что жизнь вокруг замирает и ты переносишься внутрь произведения.

В Троицком соборе Данилова монастыря мы видим основные сюжеты Откровения Иоанна Богослова («Апокалипсиса») – самой загадочной и символически насыщенной книги христианства. И для человека средневековья, и для нас, живущих в XXI веке, это не просто украшение храма. Это то, что формирует мировоззрение человека. Двадцать шесть основных сцен, описанных Иоанном Богословом, разделены на пять регистров. Они занимают всю западную стену и частично нижние ярусы южной и северной стен. Мы наблюдаем развернутый рассказ о событиях Апокалипсиса.  Фрески создавались в Смутное время, связанное с расколом в Русской церкви и ожиданием очередного конца света в 1666 году.

Таинственные и выразительные фигуры представлены на синем фоне. В росписи преобладают охристый, темно-малиновый, оливковый цвета, среди которых временами вспыхивают ярко-голубые и белые пятна.

Какие сцены из Апокалипсиса мы видим на стенах собора? Христос посреди семи горящих светильников, Агнец на Престоле, четыре всадника, ангелы, выливающие чаши гнева на Землю, семиглавый дракон и Жена, облеченная в солнце, смерть и ад, ввергаемые в огненное озеро, воскресение мертвых, Небесный Иерусалим… Сюжеты из Апокалипсиса наглядно демонстрируют вечное противостояние добра и зла, подчеркивают ответственность человека за нравственный выбор.

Сотрудник монастыря обратила наше внимание на то, что Гурий Никитин смело подходит к решению неканонических сцен, проявляя дар декоратора и креативность. В обители мы узнали, что в 80-е годы XVII века сформировался тот художественный прием, который современные исследователи называют «формулой Гурия Никитина». Это решение пространства с помощью изображения прозрачного домика, видимого одновременно изнутри и снаружи.

Прошло более трех столетий, а цвета белил, охры, голубца, киновари и других минеральных пигментов звучат в полную силу.

Апокалипсис этим летом

В обители мы узнали про интересную традицию, сложившуюся здесь в последние годы по инициативе игумена Пантелеимона. С весны по осень, каждый месяц, под сводами Троицкого собора собираются паломники и вместе, поздним вечером и при свечах, читают Откровение Иоанна Богослова. Всем желающим раздают листки с текстами, и люди по очереди их читают. Около иконостаса, на аналоях, на русском языке. Каждый сюжет на фресках, когда до него доходит чтение, подсвечивается фонариком.

«Иоанн – семи церквам в Азии: милость вам и мир от Того, Кто есть – и был – и придет, и от семи духов у Его престола, и от Иисуса Христа, свидетеля верного, из умерших перворожденного, властителя царей земли! Тому, Кто любит нас, Кто дал нам Своей Кровью освобождение от наших грехов, сделал нас царством и священством Бога, Отца Своего – слава и держава во веки веков! Аминь. Вот Он идет с облаками! Кто Его не увидит?! Увидят и те, кто пронзил Его. Плачем перед Ним огласятся все племена на земле. Да! Аминь». (Ап 1: 4–7).

По мнению игумена обители, если христианин придет в монастырь и потратит свое время на то, чтобы полностью прочитать Апокалипсис, разглядывая эти изображения, то выйдет из Троицкого собора совсем не такими, каким сюда вошел.

Недавно в мессенджере одного известного московского экскурсовода увидела объявление с броским заголовком: «Апокалипсис этим летом! Приглашаем на чтение Апокалипсиса с рассматриванием уникальных фресок артели Гурия Никитина в Троицком соборе Данилова монастыря Переславля-Залесского в этом сезоне».

И люди записываются в эти поездки, и едут, и получают незабываемые впечатления, богатую пищу для размышлений. Это то, что может поменять жизнь человека. Осознать, что наше земное бытие – это всего лишь миг на пути к вечности.